«Неверные варвары» и «другие христиане»

«Неверные варвары» и «другие христиане»

Какими видели армян в средневековой Европе

Образ армян в средневековой Европе и описания, встречающихся в источниках этого периода невозможно понять без того, чтобы в целом коснуться вопроса о географических представлениях средневековья. Частично, их источником была античная географическая и историческая литература, доступная однако, только отрывочно и на латинском языке.

PanARMENIAN.Net - Другим источником географических представлений Средневековья было Св. Писание и христианство в целом. При этом специфика средневекового географического сознания заключалась в абсолютно не противоречивом сочетании мифической географии с географией реальной, стран и народов реальных и мифических, античных и ветхозаветных. На географической карте европейского средневековья по соседству с Индией могло обозначаться местонахождение рая или же мифическое и могущественное христианское царство «Иоанна- пресвитера», затерянное в глубинах Азии; по соседству с арабами, персами и индусами обозначаться одноногие люди-skiapod-ы, лежащие на спине и живущие в тени своих огромных ног, люди с глазами на желудке, канокефалы - люди с собачьей головой и когтями, гипербореи - обитатели далекого севера, которые из-за отменного здоровья жили так долго, что от скуки совершали суицид, народы Гога и Магога - ужасные предвестники конца света, запертые Александром Македонским высокой крепостной стеной.

Но даже и Европа к востоку от Эльбы вплоть до Крестовых походов была для западноевропейцев далеким и малоизвестным миром, отношение к которому формировалось на основе стереотипов и обрывочных сведений путешественников и хронистов. Так было с сербами и венграми, которые, будто бы, поедали сырое мясо, поляками - жестокими и вспыльчивыми, причем первое частично объяснялось соседством с более «дикими соседями», описания русской зимы содержали упоминания о том, что всю зиму люди запираются в своих домах и не высовывают даже носа, а если сделают это, то у многих носы отмерзают и их, из-за ненадобности выбрасывают; на окраинах Европы изображались карлики, сражающиеся с аистами и т.д.

Средневековые описания абсолютно лишены того, что сейчас можно было бы назвать политкорректностью и насыщены стереотипными описаниями других культур. Другой важной особенностью средневекового интереса к новым странам был интерес прежде всего к необычным явлениям. Значительная часть редкого сообщения о новой стране могла быть посвящена тому ,что там не водятся ядовитые змеи, или же черви, или же наоборот- обитают странные или опасные существа и явления.

Мир, в представлении средневекового европейца, был также разделен на мир христиан и мир неверных, язычников, мир «своих» и мир «чужих» и религиозный фактор играл чрезвычайную роль в восприятии мира.

Упоминания об Армении были доступны средневековым европейцам через некоторые античные труды (например «Естественную историю» Плиния Старшего), вторичные латинские источники и раннесредневековые комментарии к ним. Но такие важные работы, как «Анабасис» Ксенофонта, либо же «География» Страбона, работы Клавдия Птолемея и т.д., с наиболее подробными описаниями Армении, были недоступны до позднего Средневековья (их «открытие» вызвало интерес к армянской тематике в Новое время, например в работах Рабле, Шекспира и др.). Несмотря на эту отрывочность, Армения была одной из хорошо знакомых стран античного мира и упоминания о ней встречались довольно часто во вторичной литературе: по ним можно было сложить общие представления о стране, ее соседях, ее горном рельефе, разделении на Великую Армению (Верхнюю) и Армению Малую. Для эрудированных монахов, например Беды Достопочтенного, упоминание Армении было своеобразным средством подчеркивания своей эрудиции и знакомства с античной традицией, несмотря на то, что Армению он располагает на той же широте, что и Англию. В характерном духе по соседству с Арменией могли упомянуть Каппадокию, где кобылы, якобы, способны зачать от ветра.

С раннего средневековья в Европе были также известны имена армянских святых и мучеников, епископов европейских городов, монахов и проповедников, сообщения о которых известны даже в исландских хрониках. Однако, наличие подобных свидетельств не повлияло на то, что в раннесредневековой западноевропейской традиции, отражающей более массовые, народные представления 8-12 вв., армяне, вместе с другими “восточными народами”, воспринимались как мусульмане и союзники “язычников-мавров”. В наиболее известном из средневековых французских жестов (от фр. gestе или chanson de geste- “деяние” или “песнь о деяниях”- жанр эпических сказаний) - “Песни о Роланде”, армяне одни из многочисленных союзников мавров и воюют в войске царя Вавилона- эмира Балигана:

«Нубийцев, русов в третий полк он свел. Боруссов и славян - в четвертый полк. Сорабы, сербы - пятый полк его. Берут армян и мавров в полк шестой, Иерихонских жителей в седьмой. Из черных негров состоит восьмой. Из курдов - полк девятый целиком. В десятом - из Балиды злой народ».

В другом отрывке армяне упоминаются в соседстве с турками как элитные части сил «неверных»:

«Премудр и светел разумом эмир. Он двум вождям и сыну говорит: "Бароны, ваше место - впереди. Вы поведете в бой мои полки, Но я себе оставлю лучших три: Армян отважных, турок удалых, Мальпрозский полк, где каждый - исполин, Да оксианский полк добавлю к ним. Мы Карла и французов разгромим».

В французской поэме 12 в. - “Смерть Эймера из Нарбонна” армяне также упоминаются как “неверные”, по соседству с эфиопами и турками. Здесь же один из эмиров мавров- Орканас, является армянином. То же повторяется в поэме “Менэ” (Mainet):

“Алчные язычники обратились в бегство, Словаки, армяне, туркополы (Turcopoles) и нубийцы”.

Г. Карагезян приводит множество других примеров того, как вплоть до 12 и даже 13 вв. армяне устойчиво воспринимались как “язычники”, т.е. мусульмане. Изменение этого отношения связано с Крестовыми походами, когда прибывшие европейцы застают в горах Малой Азии и Леванте новых единоверцев и союзников. Армяно- греческое противостояние в преддверии Крестовых походов достигает пика, в особенности после жестокого убийства последнего анийского царя в 1080 году. Крестоносцы, которые сами также находились в конфликте с греками, находят естественных союзников в лице христиан Востока. Не случайно, что первое государство крестоносцев на Ближнем Востоке- Эдесское графство, создается именно при поддержке армянской знати и населения Эдессы. И несмотря на то, что первые сообщения об армянах хроник этого периода сохраняют еще некоторую настороженность и недоверие к малознакомым “азиатам”, отношения между крестоносцами и армянами становятся все более тесными, а усилившееся армянское княжество, с начала 13 в.- королевство в Киликии становится могущественным союзником.

Наиболее ярким примером того, как в результате Крестовых походов произошла трансформация образа армян- из «врагов- язычников» в единоверцев и союзников на Востоке является известная и чрезвычайно популярная (к позднему средневековью она получила распространение не только в Западной Европе, но и на Балканах, в Польше, Белоруссии, Московском княжестве (Повесть о Бове Королевиче)) средневековая жеста «Бэв из Антона» (12 в.). Если в первоначальном англо-норманнском варианте главный герой- Бэв продается в рабство в Египет, царя которого зовут hЭрмин (старофр.- армянин), а жители- язычники- hэрмины (армяне), поклоняющиеся богу Маhуну, то в более поздней франко-итальянской версии Бэв продается в Армению (Hermenie), правителем которого является тот же Hermin. Жители страны уже представляются как единоверцы-христиане. В серии эпических сказаний, связанных с Крестовыми походами, появляется другой популярный персонаж- Бйовон Тарсский или Бйовон Армянский (Beuvon de Trase, Beuvon d’Ermenie), царь Армении и союзник франков, в имени которого видят искаженное имя армянского царя Левона Второго. В жесте “Гюго Капет” (14 в.) Бйовон Армянский выступает могущественным правителем с 30 000 отважных воинов. В поэмах эпохи Крестовых походов армянские короли выступают мудрыми правителями и благочестивыми христианами, которые пытаются примирить, например, воюющих королей Англии и Франции и направить их усилия на борьбу с врагами-сарацинами. Одним из маркеров принадлежности к «язычникам» в европейской эпической традиции и в миниатюрах выступает ношение бороды, которое было чрезвычайно распространено также среди армян. Несмотря на это, с изменением отношения к армянам армянские короли уже изображаются безбородыми- отличительный признак принадлежности к «своим».

После поражения крестоносцев и их изгнания из «Святой Земли» упоминания об армянском царе, борющемся с сарацинами, получает также и оттенок элегичности и симпатии, как последних борцов с «неверными». Выкуп последнего киликийского короля Левона V Лузиньяна кастильским королем из мамелюкского плена в 1382 году, в котором некоторые купцы сделали добровольные пожертвования, а затем и его похороны в 1393 году в Париже, в котором участвовало почти все городское население, облаченное в траурный белый цвет, демонстрировали эту особенность и настроения по отношению к единоверцам на Востоке.

При этом, разумеется, восприятие армян во многом было связано с интенсивностью контактов с ними. Так итальянская традиция сохранила более богатые сведения, в том числе и через передачу армянских легенд из-за значительного венецианского и генуэзского присутствия в Восточном Средиземноморье. Не случайно, что в 14-15 вв. в Венеции известны десятки носительниц женского имени Армения.

Другой источник, через который сведения об Армении становятся известны европейцам, это папские посольства к монгольским правителями с середины 13 в. (Плано Карпини, Гильом Рубрук и др.), также как торговые экспедиции к центру Монгольской империи, например известное путешествие Марко Поло. Они передают то, что европейскому читателю должно было быть интересным- сообщения об Арарате- как горе Ковчега, «чудесах земли», местных продуктах и т.д. Марко Поло знает две Армении, Малую (Киликию) и Большую, в первой он упоминает важный торговый порт Айас и пьянство вельмож, бывших когда-то храбрыми воинами, в Великой же Армении его интересуют местные шерстяные ткани – «лучшие в мире», чудесный источник масла на границе с Грузией, озеро Севан (Гелукелан), в котором рыба появляется, якобы, только в преддверии Пасхи, и великая гора Ковчега. Характерно, что для раннесредневековой армянской традиции, Араратские горы и пристанище ковчега связывались с Кордукскимиг горами на юге Армении, но не с Масисом. Однако с 13 в. европейские путешественники (Рубрук, Поло, Клахвио, Северак) единогласно связывают гору Ковчега именно с Масисом.

Восприятие армян в разных регионах Европы, разумеется, не было общим. Европа, несмотря на развивающиеся коммуникации, вплоть до Нового времени оставалась совокупностью множества локальных миров, отдельные части которого имели смутные представления в том числе друг о друге. Отличными были также и группы армян, с которыми встречались европейцы. Так, для Рубрука, путешествие по Великой Армении и встречи с армянами, подчиненными мусульманам, вызывали сочувствие к христианскому народу в Азии. Аналогичное отношение видно у Иоганна Шильтбергера в 15 в., попавшего в плен к “сарацинам” и всюду встречавшего помощь армян-единоверцев. Но у его недавнего предшественника - папского посланника ко двору Тамерлана, испанца Руй Гонсалеса ди Клахиво, посольство которого было задержано «людьми Аракела», армянского владетеля hАмшена, армяне выступают «злым народом». Для Жака де Северака армяне хоть и христиане, но “схизматики”, поэтому с большей симпатией он сообщает об армянах католиках в Маку и Нахиджеване.

В Восточной Европе обосновались, прежде всего, городские жители-анийцы, известные как искусные ремесленники и торговцы. Именно поэтому здесь армяне были известны прежде всего в этом качестве и специально привлекались в свои владения польскими и венгерскими королями. Отдельной и сложной темой является образ армян в Византии, гораздо лучше осведомленной об Армении, но в то же время состоящей из устойчивых сюжетов по причине догматических и политических конфликтов.

В целом, однако, можно говорить о некоторых закономерностях в представлении образа армян. Если для раннесредневековых хроник и поэм- армяне, вне зависимости от отношения к ним, выступают преимущественно воинами- вначале- врагами, затем- союзниками, известия о которых особенно насыщены для периода Киликийского королевства, то к концу средневековья- это подданные мусульманских правителей, вызывающие сочувствие европейских путешественников, иногда также торговцы, отношение к которым может быть не столь положительным.

Лит.: Карагезян, Г. Л. Армения и армяне во французской литературе XI—XIV веков, Ер., 1988 Клавихо, Руи Гонсалес де. Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура (1403 - 1406) , М., 1990 Марко Поло Книга о разнообразии мира // Джованни дель Плано Карпини. История монгалов; Гильом де Рубрук. Путешествия в восточные страны, М., 1997. Райт, Дж., К. Географические представления в эпоху Крестовых походов, М., 1988 г.

PanARMENIAN.Net / Самвел Меликсетян
Partner news
 Самое читаемое в разделе
Кто такой Монатик и почему его ереванский концерт не состоится
В день памяти Высоцкого о дружбе с Параджановым
История жертвы Бостонского теракта
Сергей Манукян о новых ереванских трендах
Partner news
 В центре внимания
Армения выдвинула на «Оскар» фильм «Эркен Кишер»

Армения выдвинула на «Оскар» фильм «Эркен Кишер» Соответствующее решение было принято по результатам голосования членов Национальной Киноакадемии.

 Другие статьи раздела
«Возрождение» Ренессанса в Ереване Художница переносит героев картин в офис, бар и на пляж
Пулитцеровские фотографии Теракт в торговом центре в Кении
14-летний «Золотой абрикос» Как стартовал главный армянский кинофестиваль